| Лев Толстой |
[Jul. 21st, 2011|07:13 pm] |
Возможно, архитекторы очень виноваты перед всеми неархитекторами. Получилось так, что теперь, после двадцати лет активной и непрерывной стройки, плохо это или хорошо, но появление любого строителя где-либо не вызывает ничего, кроме аллергии, возмущения и социального протеста. Я конечно говорю о городах с относительно сложившейся градостроительной структурой и имеющих сформировавшийся средовой контекст. Ни в коем случае не хотел бы кого-либо судить или давать оценок, не мое это дело, просто хотелось бы сформулировать некоторые очевидные факты. Время упущенных возможностей для профессии - когда построено как никогда раньше много, но ничего хорошего или красивого почти не получилось. Как же так получилось? Да, всему виной непонимающие заказчики и неумелые строители, но может быть не только они?
А вот мне кажется, что во многом, причина такой ситуации - в бездумности именно архитекторов. Московская архитектурная школа, видимо, изначально нацелена на воспитание формотворчества в большей степени, чем анализа.
Нет ничего более оскорбительного для меня, как для "зрителя" - то есть обычного человека, горожанина и гражданина, когда я вижу вновь выстроенный фасад и не понимаю, почему же он такой. То есть остается загадкой, о чем же думал архитектор, когда его рисовал. Или не думал и не рисовал. Я не вижу обратной связи, я поставлен перед фактом, меня считают дураком. Я прохожу мимо и стараюсь не вспоминать об увиденном. В этой связи, определенная Львом Толстым цель искусства, как способ непрямой коммуникации между людьми, остается за рамками архитектурной профессии.
Конечно, можно воспринимать все построенное, как времянку. Более того, видимо (очень надеюсь), будущие поколения архитекторов, скорее всего, скажут большое спасибо многим из современных проектировщиков, так как своим трудом они создают плацдарм для работы многих коллег по цеху некоторое время спустя – ведь многое из построенного придется сносить за ненадобностью, некачественностью и некрасивостью.
В связи с этим, достаточно актуальным вопросом на сегодняшней повестке архитектурного дня, мне представляется не вопрос можно/нельзя (строить в историческом городе/не строить, строить паркинг под памятником или нет, сносить (о, ужас) или не сносить старые, но не представляющие никакой эстетической ценности постройки (речь не о памятниках архитектуры, конечно), какой высоты должен быть конек крыши нового дома в историческом центре, и т.д.), а каким, собственно, это все будет. То есть вопрос очень простой и, в то же время, который, кажется, то ли само собой разумеется, то ли (мне кажется), о нем забыли: будет ли красиво то, что предполагается построить вновь, например на месте странноватой халупы 1917 года постройки, построенной разбогатевшим крестьянином Виноградовом на месте снесенной им усадьбы обедневшего помещика Канатчикова по адресу Большой Козихинский переулок, д. 25? В результате, жители окрестных домов, а также примкнувшие к ним жители достаточно отдаленных окраин, "спасают памятник", хотя на самом деле, они просто не хотят, чтобы строился новый дом.
Они полагают, что эта стройка не сулит ничего хорошего, новый дом будет убогий и уродливый, и у них нет оснований считать иначе. И как же так могло получиться?
Если ребенок не умеет ходить, его нужно учить ходить, а не отрубать ноги. Давайте учиться ходить!
Как было бы здорово, если бы через некоторое время, архитектурный облик города, скажем, Москвы, свидетельствовал бы о том, что авторы этого облика много исследуют и анализируют, рассуждают и путешествуют, читают, рисуют, обмеряют, общаются в социальных сетях и лично, обмениваются мнениями с коллегами по цеху и с коллегами по другим цехам, а еще имеют обыкновение гулять и прогуливаться по городу, где они имеют честь и ответственность строить; и этот процесс, так же как и процесс (момент) встречи с другими людьми, не вызывает у них отвращения, неприязни или стыда. |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.7){kind=small}
n_pereslegin's journal
